над городом висит туча, не простая туча, а какая-то усталая машина памяти, она собирает из прохожих их недосказанные слова, старые обиды, мелкие преступления сердцем, и складывает это в тяжёлый, влажный покров, который не пропускает утреннего света, а только переводит его в тонкие, серые нити, что висят над домами, словно забытые гирлянды.
по телевизору идут одни и те же кадры, они как застрявшая пластинка, повторяют страшилки, и люди смотрят, как будто проверяют собственную нервную систему, кто-то морщит лоб, кто-то смеётся нервно, кто-то запирает дверь, но главное, что эти кадры становятся мерой, по которой люди измеряют реальность, и реальность подстраивается под меру.
я хожу по этому городу, и он кажется мне театром, где декорации старые, и актёры устали, но не уходят со сцены, они вытягиваются в длинные тени, которые переплетаются на мостовой, и в этих тенях растут неожиданные вещи — скука, злость, желание сделать что-то решительное, чтобы нарушить рутинный хоровод. иногда это желание выглядит красиво, как вспышка, но чаще — как дрожь, как трещина в оконном стекле, от которой может исходить звук.
в витринах — обещания, дети в учебниках, сертификаты, пляжи с пальмами, бокалы с блеском, всё аккуратно выставлено, словно товар для другого мира, и чем ярче упаковка, тем глубже пустота за стеклом, там, где должен быть смысл, лежит листок с инструкцией: «покупайте, чтобы не думать», и люди покупают, потому что думать — это тяжело, а покупать — просто.
ночью город меняется, он напоминает старую пластинку, у которой время от времени срабатывает трек «перемен», но вместо музыки идёт шорох, и каждое окно становится маленьким миром, в котором кто-то пытается выжить со своими страхами, или прячет радость, будто она вредна для здоровья. а я иду, и в моих руках — не нож, не молот, а клубок мыслей, я распутываю его на бегу, я пытаюсь понять, где заканчивается желание ломать, и где начинается жажда быть услышанным.
в голове появляется другая мысль, не громкая, скорее как отголосок старой песни, она говорит: «можно иначе», и я представляю город, где новости показывают не то, что ломает, а то, что собирает, где школа учит не только читать, но и слышать, где пляж — не привилегия, а общий двор, где пальма — символ, а не товар. в этом городе люди не прячут свои слабости, они рассказывают их, и слабость не пугает, она объединяет.
я прошёл мимо парка, там кто-то тихо подметал дорожку, кто-то кормили птиц, старушка смеялась, прямо как маленькое солнце, её смех был пленительным, он ломал тучу на куски, не силой, а простотой, и от каждого такого кусочка становилось легче, веер света пробивался меж домов, и в этот момент мне показалось, что сила не в разрушении, а в том, чтобы собрать разбросанные части мира, как кто собирает пазл, не спеша, с терпением.
в конце концов, выбор — это не драматический прыжок, он скорее как серия мелких жестов, чашка, сказанное вовремя слово, рука, приложенная к плечу, и эти жесты, словно нитки, стягивают тучу в узел, который можно разорвать, или распутать, и я выбираю распутывать, не потому что это легко, а потому что в распутывании есть шанс встретить другого человека, живого, уязвимого, и вместе построить мир, где туча остаётся только воспоминанием, и даже воспоминание можно сделать мягким.
